• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
16:48 

Назрул Ислам ЗАКЛЯТЬЕ

Я уйду от тебя, я скажу напоследок: "Прости".
Я уйду, но покоя тебе никогда не найти.
Я уйду, ибо выпито сердце до самого дна.
Я уйду, но останешься ты со слезами одна.
Ты меня позовёшь - ни единого звука в ответ.
Ты раскинешь объятья свои, а любимого нет.
И ладони подымешь, и станешь молить в тишине,
Чтобы я появился, вернулся хотя бы во сне,
И, не видя дороги, ты кинешься в горестный путь
Вслед за мной, без надежды меня отыскать и вернуть.
Будет осень. Под вечер друзья соберутся твои.
Кто-то будет тебя обнимать, говорить о любви.
Будешь ты равнодушна к нему, безразлична к нему,
Ибо я в это время незримо тебя обниму.
Бесполезно тебя новизной соблазнять и манить –
Даже если захочешь, не в силах ты мне изменить.
Будет горькая память, как сторож, стоять у дверей,
И раскаянье камнем повиснет на шее твоей.
И протянешь ты руки и воздух обнимешь ночной,
И тогда ты поймёшь, что навеки рассталась со мной.
И весна прилетит, обновит и разбудит весь мир.
Зацветут маргаритки, раскроется белый жасмин.
Ароматом хмельным и густым переполнятся сны,
Только горечь разлуки отравит напиток весны.
Задрожат твои пальцы, плетущие белый венок,
И в слезах ты припомнишь того, кто сегодня далёк,
Кто исчез и растаял, как след на сыпучем песке,
А тебе завещал оставаться в слезах и тоске,
В одиночестве биться, дрожа, как ночная трава...
Вот заклятье моё!
И да сбудутся эти слова!

Перевод с бенгали Михаила Курганцева
___________________________________

16:47 

Дарёна alter-sweet-ego Хэйл

может быть, на его планете даже время течет иначе —
целый год ничего не значит, и вся жизнь ничего не значит.
и пока он там чистит зубы или, не приведи, рыбачит,
здесь успеешь купить квартиру, и, к примеру, отстроить дачу.

и пока он там чистит зубы, убирает в стаканчик щётку,
ты успеешь на жизнь все планы расписать максимально чётко:
отучиться, найти работу, чтоб зарплата не ниже сотки,
не скучать по нему, конечно, научиться плясать чечётку,

записаться в бассейн и фитнес, за границу продать картину,
написать свой роман-бестселлер — на три тома, не очень длинный,
и влюбиться, и выйти замуж, и родить непременно сына,
а потом непременно дочку — скажем, Дмитрий и Катерина.

воспитать их, дождаться внуков, снять кино по своим мотивам,
с первой пенсии — дом у моря, чтобы ноги купать в приливах,
любоваться высоким небом, и, конечно, стареть красиво,
не скучать по нему, ты слышишь, доживать свою жизнь счастливой.

умирая в своей постели, здравомыслящей, мудрой, зрячей,
помнить: жизнь не была ошибкой, а скорее была удачей.

...так уж вышло: в его вселенной даже время текло иначе.
он вернулся.
к твоей могиле.
через пару веков.
и плачет.

16:45 

ШИРАНКОВА СВЕТЛАНА "БЕЗУМНАЯ ЭЛЬЗА"

Пальцы в крови. Глухое стаккато спиц.
И - диссонансом - гулкая дробь капели.
Тщетно - не тает лед в глубине глазниц,
Длинные космы намертво побелели.

С той стороны - весна, изнутри - чума,
Птицы галдят, сирена ревет спросонок.
В городе знают: Эльза сошла с ума,
Как получила дюжину похоронок.

Всех привезли в осеннюю хмарь и стынь
И положили мерзлой земле в объятья.
По-над рекою белеют в рядок кресты,
Будто бы строй по-прежнему держат братья:

Петер и Йорген, Мартин и Олаф, Ной,
Ларс-заводила, Каспер-тихоня, Ивар...
Эльза обходит кладбище стороной,
Лишь у ворот охапками рвет крапиву.

Губы у Эльзы - бледный заросший шрам,
Сердцу в груди у Эльзы темно и тесно.
Эльза стоит у церкви по вечерам,
Тянет же слов тоскливую злую песню.

Завтра Остара, станут длиннее дни.
Струйкой сочится свет из-за плотных ставен.
Если не струсишь, в щелочку загляни:
Эльза плетет последний по счету саван.

2015

14:30 

ГРУСТНАЯ ПЕСЕНКА О ГЕРОЯХ

Герои возвращаются домой.
Их подвиги и войны отшумели,
Дома разрушены, невесты поседели,
Родные бродят по миру с сумой.

Что их подругам до чужой беды
И дальних стран им далеки печали:
Они почти всю жизнь в тоске прождали,
И слез лилось, как утекло воды.

Герои возвращаются домой —
Безрукие, горбатые, хромые.
А дома лишь пожарища немые,
А дома все покрыто той же тьмой.

И страй пес почти уже ослеп,
И умирает, никому ненужный...
Невеста приготовит скудный ужин —
Нет у героев золота на хлеб.

И жизнь пройдет в заботах и труде.
И сыновья опять играют в войны.
И в общем жизнь завершена достойно,
Хоть не приблизилась ни к счастью, ни к мечте.

Но час придет сбираться в мир иной.

Единорог застынет под оконцем,
Все небо вспыхнет радугой и солнцем,
А в облаках мелькнет туманный строй —

Герои возвращаются ДОМОЙ.

22:48 

ШПАЛИКОВ ГЕННАДИЙ

* * *

Лают бешено собаки
В затухающую даль,
Я пришел к вам в черном фраке,
Элегантный, как рояль.
Было холодно и мокро,
Жались тени по углам,
Проливали слезы стекла,
Как герои мелодрам.
Вы сидели на диване,
Походили на портрет.
Молча я сжимал в кармане
Леденящий пистолет.
Расположен книзу дулом
Сквозь карман он мог стрелять,
Я все думал, думал, думал —
Убивать, не убивать?
И от сырости осенней
Дрожи я сдержать не мог,
Вы упали на колени
У моих красивых ног.
Выстрел, дым, сверкнуло пламя,
Ничего уже не жаль.
Я лежал к дверям ногами —
Элегантный, как рояль.

22:47 

ЧЕРНОРЕЦКАЯ ВЕДАНА "ПАЛАДИНЫ РОКА"

Зажгите лампы, паладины рока -
Я выхожу на сцену бытия.
Дуэль, назначенная раньше срока,
Завершена к исходу февраля.

Пусть роль свою давно определили -
Слова и жесты, все до одного, -
Я не сдаюсь, хоть сердце прострелили,
И мы еще посмотрим, кто кого!

Поднялся занавес, меж пестрых декораций
Мой черный шарф сползает, как змея,
И тонет крик в волнении оваций.
Финальный акт. Расколота земля.

Похмельный яд остался от желаний,
А впереди - и вовсе ничего,
Но я готов хоть к сотне испытаний.
А Страшный суд объявит, кто кого.

2009

22:46 

Отар Чиладзе ЧЕСТЬ ИМЕЮ

"Честь имею" – два коротких слова –
Выбросил из лексики мой век...
Пистолет заряжен. Все готово.
И шагнул к барьеру человек...

А теперь уладится иначе:
На столе бутылка коньяка...
Что нам до мальчишеских чудачеств
Дуэлянтов энского полка.

Пересохло русло Черной речки,
От тумана горы не видать.
Будет жить без этих слов нам легче,
Но труднее будет умирать.

Что же делать? Время продиктует
Новые удобные слова.
С Черной речки черный ветер дует,
Как Машук, седеет голова.

Недруга приближу, брошу друга,
Нелюбимой в чувствах объяснюсь.
Не боюсь замкнувшегося круга,
Лексикона нового боюсь.

Как поручик юный, холодея
От насмешки тайного врага,
Закричу однажды: "Честь имею",-
Перепутав годы и века.

22:44 

Veda Heather | Веда Вереск

Элис идёт вдоль берега босиком,
подбирая подол, чтобы не пачкать платье -
прилив наползает, быстро и широко.
Отчим ругался: "Ты навлечёшь проклятье,
коль будешь часто тревожить морской народ.
Выпорю, если опять ты у моря пела!"
Тёмные воды - старое серебро.
Элис поёт - тихонечко и несмело,
робко садится на камень у пенных волн.
Голос всё громче - звучит, набирает силу.
Чуть мёрзнут ноги, насквозь промок подол.
"Приходи на заре, приходи же за мною милый" -
вьётся над морем песенка про любовь,
мелькают в воде тела молодых тюленей.
Элис их видит, ей не хватает слов,
песня стихает. Неявные, словно тени,
тюлени плывут, оставив её одну.
Девочка плачет, слёзы роняя в воду.
Она б уплыла, да только пойдёт ко дну -
не угнаться за селки и не познать свободу.

Семь светлых слёз пробуждают морскую глубь -
на прибрежную гальку выходит морская дева.
- Элис, не плачь, не кривь раздражённо губ,
мы любим тебя и звук твоего напева.
Когда тебе будет полных пятнадцать лет,
под треснувшим камнем будет лежать подарок.
Дева-тюлень исчезает в холодной мгле,
лунный свет тает, словно свечной огарок.

Элис бежит вдоль берега босиком,
Элис так счастлива - ей ведь уже пятнадцать.
Пусть прежняя жизнь и катится кувырком,
черноглазой девчонке не надо теперь бояться -
под треснувшим камнем ожидает бесценный дар,
который оставило доброе племя селки.
- Стой же, паршивка! - будто ночной кошмар,
отчим несётся, ломая сухие ветки.
Элис быстрее - вот камень, уж рядом он.
Шарит руками, ищет морской гостинец.
Силуэты тюленей мелькают в узорах волн.
Море бушует, небо - спокойно, сине.
Скинула платье, надела тюлений мех,
В воду нырнула - и поминай как звали.
- Ты продалась им! Ты совершила грех! -
Отчим орёт. Пропадают её печали.
Элис плывёт. Туда, где горит закат,
Где дивные сёстры слагают морские песни,
чтоб успокоить маленьких тюленят.
Элис плывёт туда, где она воскреснет.

20:37 

Rina Rua

Я хочу уехать к тебе и к морю
И, раскинув руки, упасть в ваши объятия.
Засыпать под твой голос и шум прибоя
И носить яркие лёгкие платья.

Я хочу увидеть твои глаза и небо
С облаками, что проплывут над нами.
Кормить чаек кусочками белого хлеба,
Тебя солеными целовать губами.

Я хочу почувствовать тёплый ветер,
Как ты кладёшь руку мне на бедро...
Но этот мир не настолько сюжетен -
Я засыпаю, а ты далеко.

20:26 

АРХИПОВА СВЕТЛАНА

"НА МОЕЙ ВОЙНЕ"

На моей войне копья сломаны,
В поле дым, а в сердце печаль.
Над хоругвями кружат вороны,
Режет глаз бескрайняя даль.

На моей войне победителям
Никогда не пели хвалу,
Только тихо в старой обители
Догорит лампада в углу.

Воины храбрые в битву ратную
Выходили, как на парад.
Мы в эпоху ту безвозвратную
Не земных искали наград.

Знамя славное с гербом вышитым
Замела дорожная пыль,
И на поле бранном, на выжженном,
Прорастает скудный ковыль.

Не кляни меня, что любила тьму -
Не случилось праведной стать.
Я прошла свой ад, я прошла войну,
Чтобы ты не шел воевать.

2014

20:26 

Юлий Тувим

ПРОСЬБА О ПУСТЫНЕ

Уже мне звезд не видно снизу,
Небесная поблекла синь.
О Вседержитель! Дай мне визу
В пустыннейшую из пустынь.
Чтоб, не грустя, не презирая,
С любовью очи я возвел
В те дали без конца и края,
В сиявший истиной костел.
Чтоб приближение шакала,
Мне братом ставшего теперь,
Ворчаньем теплым обдавало,
Когда дохнет на стужу зверь.
А я — кто вечно в путь стремится —
В сиянье бледного венца
Найду забытую страницу,
Где Сын погибнет от Отца.
Средь ночи зверь людей разбудит —
Завыл, заплакал, зарыдал...
Он понял все и не забудет,
Мой брат теперешний — шакал.
Он новые, иные очи
В меня уставит, не боясь.
И из пустынной чистой ночи
Падет звезда, не раздробясь.

Париж 1939

Перевод Анны Ахматовой

11:28 

МАЛЫШКА ЛОЛА "ТВОЯ ДЕВОЧКА"

А твоя девочка почти что совсем сломалась:
Много курит, но больше не плачет, не говорит
О том, что вонзилось занозой в сердце
И медленно кровоточит.
И очень, очень болит.

А твоя девочка еще ведь твоя слишком.
Но что тебе до нее? Забыто и наплевать.
Она - чемодан без ручки, ручная кладь,
Потерянная при перелете, в аэропорту.
Оставь ее. И ищи себе Ту.

А твоя девочка устанет смотреть на лица,
Устанет переживать, где ты и точно тепло одет?
Бросит курить, пить кофе и заворачиваться в ворсистый плед,
Перестанет жалеть себя и вытащит, наконец, занозу.

А ты, может, однажды вспомнишь о ней,
О той, которая верила в сказку, что все серьезно.

Ты только не напоминай о себе ей больше.
И сам, главное, не жалей.

2011

11:27 

Дарена Хэйл

нас шили по разным меркам, кроили из лоскутов: была она летом терпким, я - осенью в сто ветров, она - золотым закатом, а я - серебром луны, ромашкой она и мятой, я - звёздочкой белены. была я любого строже, она же - любой нежней. cказала на смертном ложе мне бабка: «смотри за ней»… и я всё глядела строго, но как от судьбы сбежишь?
однажды, она к порогу,
смеясь, привела чужих.

с чужими она сбежала, покинула отчий дом. пчелиным была я жалом, она - мотылька крылом (и так мотыльком летела к манившим её огням: снежинкой растаять белой и бросить в снегах меня). её и саму бросали: единожды, дважды, три… уж раз я была из стали, то ей повезло внутри хрустальной почти родиться, и, хрупкая как стекло,
была она певчей птицей,
а я - соколицей злой.

была она птицей певчей (мой маленький свиристель), искала любви навечно - её волокли в постель. искала тепла и ласки - ей крылья пытались сжечь… у маленькой златовласки откуда возьмётся меч? У мяты, ромашки, лета откуда возьмётся злость, обидчикам чтоб ответить? о, трудно же ей пришлось. но письма она писала - всё в норме, а ты там как?
а я-то - ветра и скалы,
луна, белена и мак,

и строгость, и гнев. сутулость - и горький изгиб бровей. однажды она вернулась - бегущая по траве. разбитая на осколки, промёрзшая до кости, и взгляд из-под светлой чёлки, и сотня потерь в горсти: привыкла уже к разлуке, что дальше - всегда больней. я ей протянула руки - и молча шагнула к ней. обнявшись, вода живая и маковый горький яд,
друг в друга перетекают
и крепче стены стоят…

обнявшись, босое лето и рыжий осенний хмель, безжалостность арбалета и певчая свиристель, стоят, ничего не слыша и даже дышать забыв… а небо висит над крышей, всё в звёздочках голубых, похожих на фейерверки из самых волшебных снов. нас шили по разным меркам, кроили из лоскутов, из разных воспоминаний, из плохо и хорошо…
нас сшили из разной ткани -
с одной на двоих душой.

11:27 

Даниэль Мэл

никаких вестей,
никаких костей,
никаких разрушенных крепостей –
только мы, лежащие на снегу,
только пар, слетающий с наших губ.

никакой стены,
никакой вины –
только свет большой золотой луны,
только привкус рома на языке
и моя рука на твоей руке.

никаких торгов,
никаких богов,
никакого ада на сто кругов,
никакого рая – одна земля,
и не надо биться, её деля.

никакой стрелы,
никакой золы,
никакой потребности брать стволы –
только ветер, воющий, словно волк.
добровольно мы не вернёмся в полк.

никаких клыков,
никаких оков,
никаких воинственных дураков –
только нежность,
искренность
и покой.

навсегда запомни меня такой.

11:26 

Константина Ваншенкин

НАДПИСЬ НА КНИГЕ

Я приобрел у букинистов
Книжонку пухлую одну,
Где океана рев неистов
И корабли идут ко дну.

Она была грязна, потерта,-
Обыкновенное старье,
Но ей цена была пятерка,
И я в дорогу взял ее.

В ней было все: любви рожденье,
Добра над мраком торжество
И о простуде рассужденья,-
Но как написано мертво!

В тягучей этой веренице
(Проливы, шпаги, парики)
На сто семнадцатой странице
Я встретил надпись от руки.

И в ней была такая сила,
Что сердце дрогнуло слегка.
"Я вас люблю!"- она гласила,
Та рукописная строка.

Я замер,- вы меня поймете,
Перевернул страницу враз
И увидал на обороте:
"Я тоже полюбила вас..."

И предо мною словно вспышка -
Тенистый сад, речонки гладь.
Она:- Простите, что за книжка?
Он:- Завтра дам вам почитать...

...Я ехал в ночь. Луна вставала.
Я долго чай дорожный пил
И не досадовал нимало,
Что книжку глупую купил.

И, как в магическом кристалле,
Мне сквозь огни и времена
"Я вас люблю!"- в ночи блистали
Торжественные письмена.
1957

11:26 

Зимний вечер, за столиком двое сидят, в КАФЕ
ВСПОМИНАЮТ о ней, "на вы", хоть и без отчества
И рисует мороз: чудный лик на стекле,
Дворец бело-синий, как вершину зодчества

Ветер треплет ее башне ЗАМКА ее штандарт
И метель злобно шепчет свое пророчество:
"От тебя не ушел, без компаса и без карт,
Обречённая ты на вечное одиночество!"

Чашка КОФЕ, НЕ СПИТСЯ, за окнами - СНЕГ
Заметает след и тебе тепла хочется
ПЛЕЧИ кутаешь в СЕРЕБРИСТЫЙ, ПУШИСТЫЙ ПЛЕД
Только он не спасет Вас, Ваше Высочество

В зеркалах отражается СИЛУЭТ твой
На стекле синим надпись - всего-то два слова:
"Королева, прощай!" - сотрешь неспешно рукой
И заглянешь в глаза той, с которой ты НЕ ЗНАКОМА.

2014

18:34 

Veda Heather | Веда Вереск

В лавке у Маргарет - пряный коричный дух,
Ловушки для снов, разноцветные фонари.
Ноябрьский снег, будто серый невзрачный пух,
Медленно тает у порога её двери.

Маргарет в ступке толчёт семь секретных трав,
Пальчиком водит по строчкам старинных книг.
Под занавес осени всех гложет неясный страх,
А в ветре вечернем чудится вой и крик.

Маргарет шепчет неведомые слова,
Лечит болезни и ловит дурные сны.
Рядом с Марго никогда не болит голова,
Её волосы пахнут цветами шальной весны.

Люди приходят, усталы, больны и злы,
Маргарет слушает, наливает горячий чай,
И цепкая горечь распускает свои узлы,
Потихоньку уходит из измученных душ печаль.

Разгибаются спины, проходит мигрень, артрит,
Озорным огоньком разгораются вновь глаза,
А страдавший бессонницей - крепко и сладко спит,
И фиалки цветут, стоит ей лишь сказать.

Стынут туманы клочками у серых стен,
Город молчит, погружаясь в тяжелый сон.
Да только не вечен холодный и серый плен,
Поверивший в чудо - множество раз спасён.

18:32 

Ульяна Ли ШАГ В ТЕМНОТЕ

Шаг в темноте, где шёпот мотылька,

Где свет скользит сквозь сонную лощину,
Где ждёт Эдип, ослепший на века,
Органный луч и бога из машины,

Не спи,
Не спи,
Изгибы тонких спин
В реке души твоей,

Рождаясь снова,

Тебя всего как реквием испить,
Закрыв глаза, не обронив ни слова

На мокрый дождь, что бьётся словно пульс,
Ложись, вдоль стен огонь свечи нас слижет,
Шаг в темноте, мы проплываем шлюз,
Не становясь к безропотному ближе,

Тень крыльев, крен, ночь скрыла берега,

Твой пот, как дань, застывшая на пальцах,

Мы слышим хор, не смея больше лгать
Друг другу, мы – забывшие расстаться...

Шаг в темноте так лёгок, невесом,
Что дремлет вздох и промокая сырость
Мы, может быть, друг друга не спасём
И не найдём здесь благодать и милость,

Шаг в темноте,

Здесь - скрыта западня,
Где утра дрожь ютится между окон,

Где ты опять – теряющий меня,
Где крылья птиц под облаками мокнут,

Побудь со мной, пока густая вязь
Травы ночной окутывает крыши,

Пока немы, пока способны слышать
Как дышит лес, в дожде переродясь...

09:50 

КОГАН НАДЕЖДА "У КНЯЗЯ ВСЕСЛАВА"

А у князя Всеслава ни богатства, ни славы,
О могучей дружине не разносится слух,
Только когти да зубы, да звериная шуба,
Да горячее сердце и охотничий нюх.

Ах ты, князюшка-княже, светло-серая шерстка,
Что же ты не наденешь свой парчовый наряд?
Ты ступаешь упруго, смотришь прямо и жестко.
Да недобрые сказки про тебя говорят...

Посмотри, как другие речи плавные строят,
Поиграют очами, да укажут перстом,
Удалою улыбкой душу темную скроют,
Сыновьями Перуна восходя на престол.

Бьют земные поклоны деревянным святыням,
Жен берут из-за моря - королевских кровей,
Возлегают на ложе к белотелым княгиням,
Чтоб зачать волооких владык-сыновей.

А у князя Всеслава нет жены величавой...
Лунной ночью я песню для тебя пропою,
Чтоб остался ты, княже, сыном вольной дубравы,
Мужем гордой волчицы в заповедном краю.

И не надо нам власти и сокровищ несметных,
Мой жестокий и нежный, мой лесной побратим.
К родникам приникая, мы с тобою бессмертны,
Словно серые тени над землею летим.

2004

19:33 

Булат Окуджава





В земные страсти вовлеченный,


я знаю, что из тьмы на свет


однажды выйдет ангел черный


и крикнет, что спасенья нет.


Но простодушный и несмелый,


прекрасный, как благая весть,


идущий следом ангел белый


прошепчет, что надежда есть.





1989

I’d never seen irises that green.

главная